Министр Нургалиев сообщил нам, что можно оказывать сопротивление милиционерам при их «неадекватном поведении». Должен заметить, что данный термин весьма популярен в наших органах, и все дело в его интерпретации. Расскажу недавний случай со мной.

Выезжал вечером из Москвы на МКАД мимо поста ГИБДД у Ясенево (обратите внимание на этот замечательный пост: он как будто специально спроектирован для того, чтобы организовать пробки). Без малейшего повода меня остановили и начали изучать документы. Я поинтересовался, в чем причина и попросил молодого милиционера представиться. Вместо этого, он потребовал, чтобы я прошел на пост. На мои возмущенные вопросы, мне ответили, что меня подозревают, что я угнал машину. После завершения процедуры проверки, мне тогда заявили, что я веду себя «неадекватно», поэтому сейчас вызовут наряд и меня задержат за «неадекватное поведение». Вот тут-то началась интересная дискуссия: в чем же заключается «неадекватное поведение». Да, офицер вынужден был с сожалением констатировать, что я абсолютно трезв, что ни одного грубого слова я не произнес («Вот, если бы Вы еще произнесли такое слово!» - мечтательно добавил он). По мнению стража порядка, я говорил слишком громко, в этом и заключалась «неадекватность». Я предложил замерить децибелы, если у них действительно ведется запись (как утверждалось). Вот такая шла дискуссия. При этом страж порядка не слишком активно реагировал на только что поступившее сообщение о совершенном поблизости грабеже. В общем, в конце концов, со слишком умным доктором наук решили не связываться и все-таки отпустили, тщательно записав в особый журнал все мои данные - видимо, чтобы меня снова проверили на угон собственной машины или на «неадекватное поведение». Вот так.

Мне удается иногда пообщаться с другим ученым (5 лет), широко известным в определенных кругах. Вот несколько моментов из его научной деятельности.

1. Младший братик Федик свалился с кровати. Взволнованная мама пытается выяснить у Тимы, как это могло произойти. «Естественно, мама,»- спокойно отвечает Тима – «земное притяжение».
2. Тима будит маму в 6 часов утра: «Мама, мне срочно нужен фитопланктон!».
- « Зачем тебе нужен фитопланктон?» - сквозь сон отвечает мама.
- «Как, ты не знаешь, что без него жизнь на Земле была бы невозможна?» - возмущается сын.
3. Тима упорно ковыряется в носу, пытаясь вытащить козявку. Дедушка Валя предлагает: «Тимочка, возьми платочек».
- «Пробовал, … неэффективно», - парирует внук.

КОЕ-ЧТО ОБ УЧИТЕЛЯХ:

4. Тима совсем разбаловался дома, "стоит на голове".
Мама, рассердившись, говорит:
- "Вот я сейчас научу тебя, как надо себя вести!"
- "А кто же будет учителем?" - интересуется Тима.
- "Вот эта моя рука сейчас тебя и научит: нахлопаю тебя как следует, будешь
знать!"
- "Это не учитель" – возражает сын, "это ИНГРАДИЕНТ, чтобы что-нибудь брать".

5. Тиме нашли преподавателя, чтобы учить его английскому.
- "И он что, не боится со мной заниматься?" - интересуется Тима.
- "Ну что ж,"- отвечает мама, - "бывают учителя смелые, а бывают и не
очень".
- "Да,"- задумавшись говорит Тима, - "наверное все в мире стремится к
равновесию".

6. ДИАЛОГ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЧЕЛОВЕКА.
-«Дедушка, хочешь, я расскажу тебе про динозавров».
- «Ну, давай».
- «Давным-давно, когда я еще не родился, на Земле жили динозавры. Потом на Землю упал астероид КТ. Сначала начались горячие бури, потом поднялась пыль, и стало очень холодно. Динозавры замерзли и издохли… Но не все… Часть превратилась в людей».
- «Ну и как ты представляешь себе это процесс?»
- «У игуанадона уши маленькие. Они начали расти-расти, и стали как у нас. А шея была длинная и стала укорачиваться. Вот так это произошло!»

О кризисе мы слышим очень много ото всех - от видных экономистов и ничего не понимающих политиков и журналистов. Я присоединюсь к последним, чтобы попытаться просто интерпретировать то, что мне довелось услышать как от профессионалов, так и от моих друзей на Западе, которые с таким явлением сталкиваются регулярно.
Вообще-то мои друзья в Канаде относились к предыдущему кризису так: вот отлично, будет время заняться домашними делами, а когда будет очередной подъем, меня возьмут на работу в туже фирму. Но приятного на самом деле мало, тем более, что нынешний кризис более глубокий, чем обычно. Все воспринимается легче, когда понимаешь, в чем дело.

Причина кризиса: естественное накопление ошибки

Современная экономика связана с разнообразными рисками, прежде всего с рискованными инвестициями, которые при удаче могут дать большой положительный эффект. Мой хороший знакомый из Америки, который читал курс лекций по инвестициям в университете Нью-Мексико, объяснял мне, что обычно необходимо рассчитывать на семикратную окупаемость проекта, но в то же время, если вложение вообще ничего не даст – это нормально, и никому за это не попадет (естественно, при целевом использовании средств). В принципе, можно построить нерискованную бескризисную экономику (например, типа СССР), но по большому счету она будет малоэффективной, в конце концов будет замедляться и приведет к стагнации и затем к краху, даже имея такой мощный допинг, как огромные сырьевые ресурсы.
Динамичная экономика меняется не только количественно, но и качественно. Это требует изменения правил игры. Но изменять правила постоянно нельзя: необходима стабильность хотя бы на какое-то время. Правила обычно изменяют тогда, когда накопленная ошибка создает большую проблему.
За счет чего же произошло такое большое накопление ошибки в данном случае?

США: лидерство во всем. Китай и Индия: мощные сателлиты

Кризис мировой, но начался он в Америке, просто потому что Америка остается лидером мировой экономики. Дело даже не в том, что США производит более 25% мирового ВВП (в 25 раз больше, чем Россия, и в 6 раз больше, чем Китай). В США – инновационная экономика. Все новые массовые вещи (изобретенные кем угодно и где угодно) приходят из США и затем распространяются по всему миру. Поэтому так высоко ценятся именно американские патенты. Другие страны – Япония, Европа - постепенно подтягиваются, а «азиатские тигры», Китай, Индия пока в основном эксплуатируют американское внедрение, беря массовым производством и дешевым трудом.
Первая причина, которая привела к "накоплению ошибки" – достаточно фундаментальная – была озвучена в одном из выступлений Буша (естественно, он лишь представил одно из мнений американских экономистов).

Фундаментальная особенность последних лет успешного экономического развития – это резкий подъем Китая и других азиатских стран (которые либерализировали экономику) за счет американских изобретений и американских инвестиций и интенсивного труда местного населения.
Этому колоссально способствовало не только принятием азиатами адекватных правил игры, но также и взрывное развитие интернета, в результате которого огромное количество информации стало доступно людям из малоразвитых стран. Большая часть прибыли, полученной в результате такого экономического развития, естественно, уходила в Америку тем богатым людям, которые делали инвестиции, и прибыль оседала в американских банках. В Америке богатыми людьми не принято много тратить на свое личное потребление. Но зато, банки, имея большую «подушку», стали легко давать деньги на ипотеку бедным людям, у которых не было достаточно оснований для последующей компенсации. Эта «лафа» описывалась моими американскими друзьями и казалась мне просто фантастической. Но дело-то все в том, что относительно бедные люди, не имеющие доходов от иностранных инвестиций, и получающие доходы в основном из внутриамериканского развития, не могли в полной мере все компенсировать. «Вот что бывает, если давать деньги в долг черным», - сказал один американский экономист, по понятным причинам пожелавший остаться неизвестным.
Иными словами:
- если бы Китай и Индия развивались за счет собственных финансовых ресурсов,
или
- если бы население Китая и Индии было побогаче и они бы вкладывали деньги в американскую недвижимость, как это ранее делали японцы (а пока в Китае только-только начали наконец потреблять молоко);
или
- если бы деньги вкладывались в американскую экономику и опосредованно попадали относительно бедным американцам,
ТО ТАКОГО ИПОТЕЧНОГО КРИЗИСА НЕ БЫЛО БЫ.
Это можно было отрегулировать заранее, но не было сделано. Это признал в своем выступлении президент Буш. Объективные причины понятны: никто ничего не будет менять, пока все еще работает. Субъективные – тоже: Буш все-таки консервативный человек.
Это важная, но не единственная причина.

Нефть - некорректные правила игры

Необходимое условие существования современной экономики – антимонопольное законодательство. В.И.Ленин, был умным человеком (это признавали и его враги). Делая экстраполяцию, он вывел, что монополизм «ведет к загниванию и умиранию капитализма». Однако капитализм выжил и преуспел – как раз, в частности, за счет жесткого антимонополистического регулирования. Так еще давно была разгромлена рокфеллеровсая Standard Oil Trust, сейчас – под огромным давлением Microsoft Corporation. Нам россиянам во все это верится с трудом. Но мне лично говорили видные американские бизнесмены, что никакой лоббизм здесь не помогает: все понимают, что это вопрос жизни и смерти экономики.
Однако существует мощная организация, для которой национальные монополистические законодательства – не указ. Это – ОПЕК. Ценовой сговор по нефти – дело обычное. Свободный рынок, но регулированный в интересах всей экономики, конечно, не давал бы таких фантастических необоснованных скачков цен. Такие «возмущения» не могли пройти даром для мировой экономики. Нефть должна дорожать по мере того, как запасы ее истощаются, но не в такой степени и не в таком стиле.
Чем же ответили мы? Попыткой организовать еще и газовый ОПЕК.

Я думаю, что было еще несколько важных причин, вот все и накопилось.


Россия – отрицательные особенности

Кризис – мировой. Но в России есть, к сожалению, несколько совершенно объективных причин, делающие наше положение более печальным.

1. Россия просто имеет более слабую экономику (ВВП на душу населения в 8 раз ниже, чем в США, а уровень жизни – еще ниже). Слабый болеет сильнее. Это касается не только России.
2. Экономика в России традиционно сориентирована на промышленность группы»А» - производство средств производства, а также сырье. Ясно, что эта группа, определяющая производную от кривой экономического развития, обломится более резко.
3. Суть экономической системы в России – жесткая государственная вертикаль, основанная не на законах и правилах, а на том, как бизнесмен с властными чиновниками договорился (взятки – частный случай). Где сколько кому надо платить и чем – известно. Кризис – основание для изменений правил игры. Но в нашем случае не достаточно изменить законы и регулирующие положения. Это делает систему менее гибкой и трудно реформируемой.

Конечно, есть еще и политические, в какой-то мере субъективные причины: отсутствие контроля за властью. Но даже если правящие круги осознают неправильность такого положения, все равно быстро все не поправишь.

О проблеме транспортировки газа в Европу сейчас говорят очень много. Но у меня (и я подозреваю, также у других людей, делающих реальное дело) это все вызывает недоумение.
Мы занимаемся экспортом медицинских радиоизотопов для диагностики или терапии. Сделали уже около сотни отправок. Каждая отправка – это здоровье тысяч пациентов. Что только не случалось: в результате небывалых морозов был заморожен наш ускоритель; страшный пожар в Лос-Аламосе (где перерабатывают наши образцы); вдруг – новые таможенные правила, по которым компьютерная программа в Шереметьево еще не работает, а старая – уже не работает; потеря 400-кг контейнера авиакомпанией где-то на просторах Европы, год нам не платили за отправку, и т.д. и т.д. Чуть ли не каждый раз – битва.
И всегда мы проблему решали – то ли мобилизацией усилий сотен людей по обе стороны границы, то ли выходом на самые высокие инстанции, то ли «нестандартными» методами. Не спим ночами, но проблему всегда решаем. Это конечно не оптимально, но такова жизнь и особенности нашей работы.
И представьте, НИКОГДА мы сами при этом не виноваты (действительно!). Мои сотрудники знают, что нет лучшего способа ввергнуть меня в бешенство, чем сказать: «Ничего не получается, НО Я В ЭТОМ НЕ ВИНОВАТ».
Слушая детский лепет со стороны российских или украинских политиков и руководителей бизнеса, понимаешь только одно:
- либо обе стороны совершенно НЕ УМЕЮТ работать в форсмажорных условиях,
- либо обе стороны они намеренно НЕ ХОТЯТ этого делать, исходя из каких-то иных соображений.
Ругайтесь сколько угодно, но газ должен быть там. У вас же заложники: уже не тысячи – миллионы людей.

( Посмотреть в полный размер, 712x469 )

Ночь на баррикадах 3-4 октября 1993 г.

 

                     Я приехал домой с дачи в Москву в воскресенье  вечером и узнал о случившемся по телевизору. Комментаторы говорили очень осторожно. Решил все выяснить сам – поехал к Белому дому, благо живу неподалеку. Было часов восемь вечера.

                     Я думал, что запросто туда не попадешь, но оказалось не так: от метро «Баррикадной» к Белому дому мог пройти кто угодно. На площади Свободной России был митинг – не очень большой, тысячи две. Милиции нигде видно не было. Колючая проволока была раскидана, какие-то парни отламывали от нее куски. «На сувениры?» - спросил я, но они лишь загадочно усмехнулись. Кругом публика разная, были и интеллигентного вида люди, но в основном - иной контингент: мат стоял сплошной. Многие возбуждены, в «поддатом» состоянии. Как всегда на подобных митингах, которые я видел в последнее время, попадались молодые ребята со свастикой на рукаве. Небольшая часть молодежи была отлично организована, они осуществляли контроль у турникетов (впрочем, при желании там пройти мог каждый). Некоторые были вооружены, но далеко не все. Я заметил очень хорошо сделанные заточки из арматуры, даже с резиновыми ручками. Но вообще все жаловались, что мало оружия, надо больше. В этот момент подъехали несколько машин скорой помощи. Люди обрадовались: «Молодцы ребята, что привели машины». Врачи в кабинах глядели безучастно. В пару машин загрузили раненых, и они уехали. В толпе возмущались, вспоминая, как ОМОН стрелял  в людей. Говорили, что в Останкино прямо палили в толпу, когда та пошла «брать эфир». Я не выдержал и спросил, а стоило вообще «брать». На меня дико посмотрели: «Ты что, только что родился или француз?». Я совершенно не понял, причем здесь Франция. Лишь позднее мне объяснили, что «французы» - это евреи. Однако я не стал там выяснять все эти детали: было видно, что ребята на этот раз на дискуссию не настроены.

                     Вернулся домой с гнетущим чувством. Когда отключили почти все каналы телевидения,  и в особенности после выступления Гайдара, понял: дело плохо. Ладно. Сунул в сумку краюху хлеба, взял фонарик, оделся потеплее и поехал к Моссовету на метро.

                     Проезд оказался совершенно свободным. Мне попались лишь два милиционера у платформы метро. Наверху из милиции – никого: приходи и захватывай все что хочешь. Но на Тверской гражданского народа много. Все идут по направлению к Моссовету. Там митинг – раза в три больше, чем у Белого дома. Человек у памятника призывает записываться в отряды. В сторонке нашел колонны людей, стал в строй. Неразбериха полная. Несколько раз предлагают строиться, разобраться по четыре, повернуться, подвинуться то направо, то налево. В общем, народ не военный. Наконец, кое-как разобрались. Призывают разбиться на отделения по 8 человек, выделить командиров. Я был в армии один месяц после университета. Рядом со мной симпатичный парень Андрей говорит, что был в армии три года – назначаем его командиром отделения. Наш отряд (10-20 отделений) под номером 2 отправляют на защиту Центрального телеграфа, другой отряд идет на защиту радиостанции «Эхо Москвы». Идем строем быстро, иногда переходим на бег. Все спокойны, шутят. В строю недалеко от нас – красивая девушка. Публика вокруг разная, но в основном типичные «интели». Большинство уже были в деле два года назад, но некоторые, как и я, тогда были в отъезде.

                     Подходим к телеграфу. Шутим: «Этот телеграф никому даром не нужен, но те ребята догматики: если написано – вокзалы, почту телеграф, так и пойдут ведь брать». Становимся у телеграфа полукольцом. Выламываем какие-то доски на стройке неподалеку. Это все бесполезно против автоматов, но от заточек ими можно защищаться. Когда шел сюда, был не то что страх, но какое-то неприятное чувство, готовность к худшему. Сейчас и я, и все остальные совершенно спокойны.

                     Откуда-то взялся мальчишка, тоже хочет сражаться, прихватил с собой дубинку. Спрашиваем, сколько лет, откуда. Говорит, 10 лет, с Коломенской. Родителям сказал, что пошел погулять. Гоним этого Гавроша, пока метро не закрылось – всякое может случиться.

                     Новый приказ: строить баррикаду. Надо перегородить Тверскую, чтобы прикрыть доступ к Моссовету со стороны Манежной площади. Оттуда проезд совершенно свободный. Нашим отрядом командует молодой высокий парень в маскировочной одежде Ганжа (не уверен, что точно запомнил его имя). Как говорят ребята, он командовал и в августе 1991. Приказывает он как-то очень мягко, больше похоже на просьбы, а не на приказы. Ганжа говорит, что строить баррикаду надо серьезную, а не из досок, которыми мы размахиваем. Если надо – брать автомобили. Автомобили мы все-таки не берем. Рядом платная стоянка, машины там уж больно хорошие. В дело идут какие-то трубы, турникеты, которые скрепляются ромбом с помощью цепей, киоски в виде банки кока-колы, киоск от платной стоянки. Сторожа, кстати, как и отдельные появляющиеся милиционеры, не возражают – мы здесь хозяева. Наше отделение освоило технологию использования бетонных клумб: ставим на-попа и катим. Другие ребята лихо таскают автомобилем «Нива» деревянные клумбы с елочками. В общем, получилась ничего такая баррикада – против танка или БТРа конечно не устоит, но грузовик на котором могут приехать те парни, в баррикаде, пожалуй, завязнет.    

                     Андрей куда-то исчезает, так что за командира отделения остаюсь я. Дисциплина слабая, но народ сознательный, знает, зачем пришел и чем это может кончиться. Возраст – от 25 до 50 лет, но в основном 30-40.

Время от времени появляются машины и колонны людей. Тогда звучит команда приготовиться и отойти за баррикаду. Иногда проходит информация, что боевики движутся на машинах в нашу сторону. Но, слава богу, пока ничего серьезного. У баррикады появляются разные машины: долго разъезжает автофургон «Хлеб», подлетает красный «жигуленок» с разбитым задним стеклом.  Полупьяные парни из «жигуленка» заводят странные речи, спрашивая, что мы тут делаем, не пойти ли нам домой спать. После того, как один из них еще и помочился на нашу баррикаду, им решительно велено убираться. У нас в руках дубины и железяки. Те ребята быстро сматываются. Позднее Ганжа сказал, что это был «жигуленок» «красных», и зря мы его не задержали. С этого момента проверяем все подъезжающие машины. Другие отделения проверяют чердаки окрестных домов. Подозрительных надо отводить в штаб. Жаль, конечно, что мы не поймали тех из «жигуленка», но я думаю, что лазутчикам было полезно узнать, что теперь «влегкую» им не пройти. Плохо только, что у нас нет оружия. В Моссовете этот вопрос, как говорит Ганжа, решается. Они считают, что опасно выдавать оружие гражданским лицам. Но у нас многие служили, да и могли бы прислать хоть пяток автоматчиков для прикрытия. (Вопрос решался до утра, потом он решился положительно – выдавать оружие под расписку по паспортам, и тут же отпал сам собой). Впрочем, внутри здания телеграфа мелькают фигуры вооруженных милиционеров в бронежилетах, но они не высовываются, и не известно еще, какую они позицию будут занимать при заварушке.

                     Милиция проезжает мимо нашей баррикады на автобусах на охрану своего родного министерства на улице Огарева.   Нас охранять она не собирается. Мы останавливаем колонну автобусов и ведем благожелательные переговоры с офицером. Автобусы наполнены молоденькими курсантами из школы милиции, многие вооружены автоматами и в бронежилетах. Водители гражданские, но рядом с водителем сидит милиционер с автоматом наизготовку. Пока идут переговоры, водитель третьего в колонне автобуса неожиданно выворачивает и газует прямо на нашу толпу, за ним – еще автобус. Ребята чудом выскакивают из-под колес, он просто давил их. Рванул автобус – и застрял на баррикаде в боковой улице. Мгновенно у автобуса выбиты боковые и лобовое стекла, в него бросили бутылку с бензином и выстрелили ракетницей. Я поражен: ребята, не смотря ни на какие автоматы, не колебались ни секунды. Милиционеры очень перепуганы, офицер бросается убеждать нас, что это сдали нервы у водителя, его заменят, накажут, а вообще они за нас, за Президента и т.д. Потом подошел Ганжа и сказал, что с милицией надо поосторожнее: она держит нейтралитет, причем дружественный. Впрочем, мы не убеждены, что они не дружественены и к другой стороне. Так или иначе, то, что мы здесь стоим, решительно настроены, нас много, должно произвести впечатление и на милицию с ее министерством, и на лазутчиков.

                     Жжем костры, греемся. С площади Моссовета время от времени доносятся радостные крики. У нас радоваться особых оснований нет. Доходит информация, что войска идут к нам на помощь – Тульская, Рязанская дивизии, дивизия им. Дзержинского. Но час за часом они все идут и идут, а их все нет и нет. Потом проходит еще информация: войска остановились у кольцевой автодороги, воевать с народом не хотят. При этом отказываются идти младшие и средние офицеры. Ну что ж, будем ждать, когда этот самый «народ» придет нас убивать из автоматов.

                     Первая половина ночи – не очень радостная. Еще вечером я сходил в сторону Манежной, чтобы купить хлеба, но цены у бабусь оказались такие, что много не купишь. Более опытные ребята захватили термосы, но этого на всех мало. Шутим: «На следующий переворот прихватим горячего побольше». Но вот из окрестных домов появляются тетеньки с термосами и бутербродами. Подъезжает кооператор на «жигулях», привез несколько ящиков пива и сока. Говорит: «Берите ребята, если коммунисты придут, у нас совсем ничего не будет». Сок мы взяли, а пиво – нет, пьяных у себя не держим.

                     Мы – так называемые «организованные». Время от времени всякая «неорганизованная» публика, в том числе пьяные, подходят к баррикаде. Уводим их по-хорошему. Но некоторых упорных и агрессивно настроенных буквально уносят. При этом они не протестуют, быстро улавливают суть. Подошли двое: «Демократы, где здесь водку раздают?» - послали их. Подходил еще доброжелатель, предлагал раскурочить ларек из-под Кока-колы с нашей баррикады – мы гоним и его.    

Предрассветный час самый трудный, народу на баррикаде остается немного. Это знает и противник, мы ждем его на рассвете. Но на рассвете слышится стрельба со стороны Белого дома. Сначала не уверены, в какую сторону стреляют. Потом, когда ухают пушки, начинаем понимать, что армия наконец-то определилась и атакует Белый дом. Жалости к мятежникам нет никакой, все понимают: чем быстрее и решительнее их подавят, тем меньше будет крови. Боимся только, что главные виновники опять отвертятся, одна надежда – погибнут в перестрелке.

                     Проходит время, у баррикады снова начинает появляться народ., стало повеселее. Привезли картошку в мешках, печем ее на костре. Потом подвозят еще еду и раздают ее с грузовика. Еда заморская, мы такой не едали – консервы всякие, упакованные деликатесы – правда, немного.

Подошедшие ребята рассказывают, что видели ночью на Арбате. Идут четверо солдат, навстречу – четверо с той стороны, тоже вооруженные, и начинают солдат материть. Те немедленно открывают стрельбу и убивают одного на месте, трое других убегают. Это жестоко, это законы войны.

Часам к десяти появляются тралеры и усиливают нашу баррикаду, перегораживая улицу. Но чувствуется уже, что дело повернулось, армия и милиция заработали, главная опасность миновала. Разговор идет уже веселее и не на темы путча. Среди нас оказываются люди, сведущие и в искусстве, и в науке, и в теологии - в общем, как у Стругатских в повести «Хищные вещи века». Ганжа просит постоять еще немного. Некоторые ребята уже «приняли» из того, что принесли «неорганизованные» прохожие. Начинаем расходиться. Записал телефоны ребят из нашего отделения, если что – быстро соберемся.

Домой возвращаюсь пешком через Новый Арбат, Смоленскую площадь. На подходе к Белому дому у улицы Чайковского все перегорожено военными машинами, милиция уверенно посвистывает на прохожих. На мосту у Смоленской площади – очень много народа, все пришли посмотреть. Идут, стоят, весело переговариваются. Толпы как на празднике, какой-то другой масштаб, на баррикадах нас было гораздо меньше.

Белый дом обхожу стороной. Там работают профессионалы, причем с двух сторон. Я там не нужен, рисковать своей жизнью бестолку нет никакого желания.  

 

                                

                                                                    Написано 6 октября 1993 г.

 

 

 

P.S. У меня есть друг, лучший друг – человек, безусловно, умный, честный, искренний. Как я узнал позднее, он был в это время в Останкино, на другой стороне, в него стреляли. Я задаюсь вопросом, что было бы, если мы тогда встретились – «по разные стороны баррикад»? Ну, во-первых, мы бы никогда друг в друга не стреляли, а потом – я уверен, мы бы договорились.

 

Егор Гайдар, 6 марта 2008 г., передача «Эхо Москвы»

 

Е. ГАЙДАР: Если бы не люди, собравшиеся у Моссовета, несколько десятков тысяч человек…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: По Вашему призыву.
Е. ГАЙДАР: По моему призыву, готовые взять оружие, которое там было. И в случае чего при необходимости… Ну, понимаете, за Ельцина в Москве было 80% населения. Ясно, что у нас больше. Т.е. если мы готовы сорганизоваться, мы их задавим в любом варианте, без вопросов. Вот тогда выяснилось, что мы не собираемся повторять опыт 17 года…
Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ошибки 17-го года.
Е. ГАЙДАР: Да. Что мы не покоряемся насилию, а просто возьмем, соберемся и их задавим. После этого армия начала действовать, только после этого. Если Вы посмотрите записки времени, Вы увидите, в какой степени отношение москвичей влияло на все, что делает армия. Как только армия думает, что там стотысячная демонстрация идет на поддержку Верховного Совета, они получают команду зачехлить автоматы и прекратить стрельбу. Как только выясняется, что речь идет о людях, которые готовы поддержать их действия против этого набора фашистов, штаб квартирой которых стал Белый дом, они расчехляют автоматы - так давайте, лучше уж мы это сделаем, а не гражданский люд.

Сколько же можно говорить о приоритетах, определяющих существование отдельного государства с определенными границами – что важнее?
Давайте наконец-то разберемся, какие принципы важнее и в каких случаях?

1. Исторические.
2. Этнические – культурные – религиозные - экономические.
3. Право наций на самоопределение.
4. Нерушимость существующих границ.

1. Это «основание» абсолютно безосновательно. Практически все страны в прошлом имели СОВСЕМ другие границы. Дату, с которой надо считать, установить невозможно.
2. Огромное число стран в мире, при этом весьма благополучных, имеют на своей территории разные этносы, которые живут и не ссорятся, а дружат. Например, многие немцы живут вне Германии. Многие национальности живут внутри Германии, развивают свою культуру и исповедуют свою религию. В то же время, народы с практически очень близкой культурой, языком, религией - могут жить в отдельных государствах, причем мирно и дружественно (например, Сербия-Черногория, США-Канада, Чехия-Словакия).

Таким образом, пп.1-2 не являются критичными и определяющим. Кстати, раньше была иная ситуация. Сейчас эти пункты могут носить вспомогательный характер по сравнению с действительно фундаментальными проблемными вопросами 3 и 4.
Вообще, это - противоречащие принципы, с ними можно разобраться и решить проблему только на основе нелюбимых всеми «двойных стандартов», т.е. приоритет в разной ситуации разный, и это нормально. Ситуация действительно ВЕЗДЕ уникальна, и не надо ссылаться на прецедент Косово или какой-либо другой прецедент. Нет общего решения для всех случаев. Но это не значит, что нет правильного решения.

3. Принцип права наций на самоопределение в прошлом имел приоритет по сравнению с п.4. Сейчас он иногда работает в относительно слабо развитых обществах и в тех случаях, где была очень сильная драка: так, что дерущихся просто необходимо на какое-то время развести по своим углам, более или менее обоснованно прочертив границу этих углов.
4. Нерушимость существующих границ – принцип для развитых обществ, для таких, где в частности существование тех или иных границ многое не определяет. Сколько лет Франция и Германия дрались и спорили из-за Эльзаса и Лотарингии! Сейчас такой проблемы по большому счету нет. Пожалуйста, селитесь по обе стороны границы, ведите бизнес, организовывайте школы на своем языке, устраивайте культурные фестивали и т.д.

Я недавно посетил Черногорию и Хорватию. Говорил там с многими людьми. Черногорцы вместе с сербами жестоко воевали против хорватов и боснийцев. Теперь дерущихся наконец-то развели по разным углам под контролем европейцев, и они приближаются друг к другу, развивая доброжелательные взаимоотношения, торговлю. В перспективе, которая уже хорошо просматривается, все вступят в Евросоюз, и тогда где чья территория - станет вопросом не столь болезненным и важным.

Что же делать в конкретных случаях, когда возникли серьезные проблемы?

- Если народы могут жить вместе, надо стремиться к нерушимости границ, всячески преследуя на единой территории все ростки национализма, прежде всего национализма «своей» нации (иначе – это только разжигание национализма).

- Если была суровая драка – людей надо развести, при этом минимизируя по возможности этот развод (временные границы под контролем миротворцев, самая широкая конфедерация и т.д.), налаживая максимум возможных дружеских отношений, экономический и культурный обмен, сглаживая все возникающие трения для того, чтобы в дальнейшем перейти к медленному и многолетнему сближению со стиранием реальных границ. Конечно, это все делать трудно, это кропотливая работа с переменным успехом, которая может занять годы и годы. Но ведь главное – видеть цель.

И это все – не фантазии, это работает. Ситуацию в Югославии практически удалось решить: там уже никто не верит, что будет новая война.

К сожалению, наши российские правители делали и делают все наоборот.
На это были свои, важные для них причины – но это уже другой разговор.

Опыт классификации российских политических партий: ТРИ полюса

Надоело примитивное «левые-правые». Такая одномерная шкала не то чтобы не точна. В НАШЕЙ СТРАНЕ – такая шкала вообще бессмысленна. У нас в науке упрощения также часто необходимы, но только не тогда, когда они приводят к принципиально неправильным оценкам. По одномерной шкале получается, что ультраправый Жириновский оказывается близок с СПС – абсурд. Как-то на одной телевизионной дискуссии Жириновский упрекнул Чубайса в том, что СПС вовсе не правая партия. Чубайс не стал этого отрицать, а только заметил, что «в русском языку понятие ПРАВЫЙ имеет и другое значение». Вот, наконец-то приехали. Обычно используемое упрощение (левые-правые) вовсе не столь уж безобидно. Ведь простой народ интерпретирует все просто: правые - за богатых, левые - за бедных.
Еще древние греки различали три, а не две системы правления – демократия, тирания и олигархия.
Есть системы правления, и есть способ организации общества. Это вообще разные понятия, но как правило, система правления тяготеет к определенному способу организации общества.
На рисунке за основу классификации взято отношение партий к одному, но важному параметру организация общества – отношению к собственности на средства производства. Выделено три направления:
1) Полная экономическая власть гос. бюрократии (т.н. социализм);
2) Власть и крупная собственность в одной олигархической связке (распространенный строй во многих слаборазвитых странах);
3) Власть и собственность относительно разделены (строй в западных демократических странах).
«Чистого» направления в природе не существует, так что упреки в том, что и в США есть олигархи, не столь существенны, как и другие такого рода поправки.
У нас в стране сейчас создан и развивается вовсе не западный капитализм, а типичный олигархический капитализм (корпоративный, государственный,…) - очень характерный строй для слаборазвитых стран (Венесуэла, Индонезия и т.д.). Помнится, я был в Тунисе в 1997. Так вот в России 2007 – очень похожая политическая и экономическая система. Эту систему начали создавать при Ельцине, в какой-то степени это было объективно и соответствовало уровню развития страны. Однако Б.Н., колеблясь, все-таки тянул в сторону западной цивилизации. Роль (заслуга) ВВ состоит в том, что он укрепил «щитом и мечом» систему государственного капитализма и консолидировал олигархические группировки. В этой системе не важно, кто главнее – бизнесмен или чиновник-бюрократ. Важно то, что они обязательно между собой договариваются (не бескорыстно конечно). Договариваться и «дружить» у нас нужно на всех уровнях: крупному бизнесу – с Сечиным, мелкому – с ментами, ФСБшниками, санэпидемстанцией и т.д. Закон не важен, его можно просто игнорировать, подправить, соответствующим образом интерпретировать (только для «своих», конечно). Конкуренция в бизнесе резко ограничена. Главное - договориться в властями. Кто договорился - все будет нормально, кто не договорился - сами знаете, что бывает. Таким образом, отсутствие реальной конкуренции в политике и экономике - взаимосвязано. Данную систему с некоторой натяжкой можно еще характеризовать как капитализм с существенными феодальными пережитками.
В западных странах в принципе другая система: если ты выполняешь закон и определенные положения, то с чиновниками договариваться, делая бизнес, не надо. Но это конечно в идеале. Там тоже есть политико-экономические группировки. Но во-первых, они между собой конкурируют, конкурируют во всем - а избиратель оценивает. Во-вторых, откровенный лоббизм там здорово преследуется. Мне об этом подробно рассказывали мои американские знакомые - крупные бизнесмены.
Согласно предложенной схеме «Единая Россия» во главе с Путиным – вовсе не в центре: это отдельное направление. Я верю, что представители ЕР вовсе не хотят вернуться к т.н. социализму, так же как для них неприемлема западная модель. Но они - не между, а скорее (если уж так хочется рассматривать все по одномерной шкале) - то на обочине мирового процесса. Аналогично, западную цивилизацию можно рассматривать как обочину столбовой дороги движения России от старого социализма к самому прогрессивному в мире туркменскому обществу. Это как кому нравится.
Представители корпоративного направления прекрасно понимают, что реально возврата России в коммунистическую систему невозможно, да и не нужно это никому. Поэтому сколько бы ни голосовало людей за коммунистов, главная опасность для теперешнего олигархического строя является западное направление, поэтому именно западники являются самыми большими врагами сегодняшней власти.
Желание всех уложить на одномерную шкалу приводит к следующему:
- представители теперешней власти ругают коммунистов и одновременно обвиняют «правых» в большевизме;
- представители западного направления считают, что Путин тянет назад в социалистический строй;
- коммунисты считают, что то неприглядное, что у нас получилось - и есть самый что ни на есть капитализм.
Все это искренне, но все это неправильно. В других странах все может быть и не так, как у нас: одно или даже два направления могут быть уже полностью атрофированными. Говорят, что будь у нас Германия, жили бы мы с двумя остро конкурирующими партиями – СПС и «Яблоко». Но у нас не Германия. В реальной России обе эти партии близки к одному полюсу.
Кто-то возразит, что в принципе можно выбрать сколько угодно параметров и рассматривать партии вообще в многомерном пространстве. Это верно, это будет еще более точное приближение. Но его еще сложнее объяснять людям, которые не хотели бы заморачиваться. Все же в схеме я добавил еще ряд индексов. Количественные значения взяты мною «на глазок», но при желании их можно уточнить: навести статистику для членов партии или провести социологические опросы среди приверженцев.
Главное - научить людей считать хотя бы до трех?

Прошу рассматривать вышеизложенное не как агитацию за или против какой-либо партии, а как заметку научного характера (пока недостаточно для нормальной научной статьи, только идея). Я вообще считаю, что людей не надо агитировать голосовать за определенную партию, а лишь объяснять объективную разницу. Разные люди - и противные или симпатичные могут быть среди приверженцев каждого направления – я это знаю точно.

Под впечатлением сегодняшней передачи о демократии на «Эхо Москвы» (11 ноября 2007, после 20:00)

Все изложенные ниже положения достаточно очевидны для людей из развитых демократических стран, все давно известно и прописано в западных учебниках, и не является уделом только специалистов.

Современное понятие демократии - это не просто когда власть делегируется от большинства.

1. Это обязательно + соблюдение прав меньшинства и позволять ему принимать участие в решениях.

2. Это обязательно + реальная свобода информации, позволяющая даже меньшинству публично критиковать власть. При этом, - полноценный доступ населения к этой информации, обеспечение возможности знать и возможности судить.

3. Это обязательно + демонополизация власти, в частности, разделение ответственности разных ветвей власти.

4. Это обязательно + РЕАЛЬНАЯ возможность вообще смены правящей группы.

5. Это обязательно + ограничение, в том числе законодательное, прихода к власти, пусть даже «демократически», тех партий и групп, которые намерены ограничить или уничтожить демократию и вообще – законные свободы людей (с точки зрения современной демократии). При этом даже не важно, меньшинство или большинство составляют люди, поддерживающие антидемократическое направление. В частности, таким образом отрезается вариант прихода, к власти, например, расистов и фашистов.

6. Это обязательно + глобализация отношений. Если в какой-то стране, перешагнули через определенные барьеры (напр., Ирак или Афганистан), и дело идет к отмене или ограничению демократии (механизм по пунктам 2-5 оказался неэффективным), то вступает в действие международный механизм выправления положения: от просто осуждения (общественности, прессы, властей) до экономических санкций и даже военного вмешательства (как правило, в случае реальной угрозы массовой гибели людей).
Поэтому само понятие «суверенная демократия» - абсурдно. Понятие национального суверенитета здесь не применяется, как и в случае нарушения прав человека.

Все это составляет современный механизм, обеспечивающий устойчивость демократической системы. Кстати, в Древнем мире такой механизм еще не был разработан, и демократию, как правило, регулярно сменяли тираны. Сейчас демократия находится тоже в развитии. В Германии в 30-е годы не было, например, пункта 5 (моего), а сейчас – есть.

ВОТ ЕСЛИ НЕТ ВСЕХ ЭТИХ +, ТО ЭТО ВООБЩЕ НЕ ДЕМОКРАТИЯ, А ПАРОДИЯ НА НЕЕ.

Вот еще ссылки исторического характера:

Антидемократические традиции Античности: http://law.edu.ru/article/article.asp?articleID=146908

ГОСУДАРСТВО, ПРАВО И ДЕМОКРАТИЯ: http://www.kursach.com/biblio/0010027/1001.htm

О «МЯГКОМ» НАЦИОНАЛИЗМЕ И ЦЕПНОЙ РЕАКЦИИ

Многие задаются вопросом: как получается, что люди разных национальностей (вроде, нормальные), много лет жившие рядом друг с другом, становятся потом врагами и даже начинают убивать друг друга? Вот моя дочь, умница-психолог, считает, что национализм – это всё комплексы, комплексы неполноценности. Тоже разумно. Выходит, лечить всех этих людей надо. Вот только какое бы лекарство предложить?

Я вспоминаю годы своего детства. Мы часто переезжали, так как отец был военным. Три года жили в Азербайджане, городок Ханлар недалеко от Кировобада (сейчас – Гянджа), первая половина 60-х. В этих замечательных живописных местах жили самые разные народы, поселившиеся очень давно. Сам Ханлар был построен немцами. Во время войны немцев выселили, и в наше время там жили в основном армяне и азербайджанцы (примерно половина на половину). В городе было три школы – азербайджанская, армянская и русская. Я учился, естественно, в русской. В нашем классе русских было двое – я и местный парень Олег Бурцев. Приятели-друзья были и среди армян и среди азербайджанцев. Все и учились и играли вместе, дрались, но потом быстро мирились. Все же время от времени я слышал на ухо: «Боря, знаешь, как было бы хорошо, если бы здесь не было армян (азербайджанцев)!»

Как говорят люди из тех мест, сейчас там нет ни одного армянина, как нет азербайджанцев в Нагорном Карабахе, который здесь неподалеку. Лучше конечно не стало.

Наша страна была и есть страна корпоративная (олигархическая, мафиозная,…), т.е. начальники всех уровней подбираются, прежде всего, по принципу «свой - не свой». Но на юге это особенно гипертрофировано. Ведь там начальник – бог. В этих краях кланы формируются, конечно, по национальному признаку и ВСЕ должности распределяются исходя из принадлежности к клану, а не из деловых и моральных качеств. Поэтому для тех, кто претендует на мягкое кресло, чрезвычайно важно из какого ты клана. Для простых людей - это не столь острый вопрос, им делить особо нечего. Так что, по моему мнению, корни конфликта здесь больше не в исторических, культурных или религиозных различиях, а в этой самой корпоративной системе. Наши шалопаи сегодня дрались – а завтра ходили обнявшись. Но место директора, скажем, бани – только одно, а это уже очень серьезно.

И все же, как люди доходят до того, чтобы убивать друг друга? Такое случалось и при советской власти, просто скрывалось. Город Кировобад делился рекой Гянжачай на две части – армянскую и азербайджанскую. Мне рассказывали, что в 50-е годы, там были страшные беспорядки – город на город ходил. Чтобы разогнать, давили танками. Уж не знаю, правда ли… А начиналось все примерно так: кто-то что-то скажет обидное или сделает что-нибудь достаточно невинное, на первый взгляд, ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ ПРИЗНАКУ. Если вопрос сразу не будет исчерпан, то в ответ будет сделано такое же или немного больше, и т.д., понеслось… То есть начинается «цепная реакция». Кто первый начал и чья вина больше, таким образом, уже определить совершенно невозможно. Мне кажется, что и в других местах национальные конфликты часто происходят по такому же сценарию.

Что же делать в такой ситуации? Ведь несерьезно в наше-то время говорить о моноэтнических государствах. Или опять давить танками? Ну, менять нашу государственную олигархическую систему - на это никто не пойдет, это святое. Да и вообще, политики скорее всего будут ориентироваться на политическую выгоду. Что можем сделать мы, простые люди?

1. Выдавливать из себя национализм по каплям, как выдавливают из себя раба. Абсолютно невинный, «мягкий» национализм, поддерживаемый многими нашими политиками – чрезвычайно опасен, как раз из-за возможной цепной реакции. Я помню, как-то в Канаде, в компании, где были все свои, мой приятель просто пошутил о чернокожем спортсмене канадского происхождения: «Вот уж истинный канадец». И представьте, вполне мягкие люди сразу напомнили ему, что говорить так нельзя (хотя темнокожих среди нас никого не было). Дикость для нашей публики, не правда ли?
Но только так, подавляя малейшие ростки национализма и в себе и в окружающих, можно уберечься от страшных вещей.

Да, Канада, вообще неплохой пример.
В другой семье у нас в гостях оказалось сразу столько национальностей – и русские, и евреи, и белорусы, и французы, и немцы, и бирманцы… Все с большим интересом слушали о жизни и обычаях, никакой ксенофобией и не пахло. Еще в другом доме я познакомился с семьей, уехавшей из Афганистана – фантастически красивые, приятные и интеллигентные люди. В Ванкувере – под 30% китайцев, и никто не считает это национальной трагедией, мэром был китаец. Считается, что они вносят новую струю в культуру. Иммиграционное законодательство здесь очень строгое, необходимо следить, чтобы это обновление происходило достаточно медленно и не приводило ни к каким отрицательным последствиям. А вот если ты не умеешь говорить по-французски в этой англоязычной провинции, то высокую государственную должность будет очень трудно занять. Конечно, и там есть национальные проблемы, например, с индейцами (first people) или франкоязычными в Квебеке. Но никому, однако, в голову не придет бомбить Монреаль, даже если они в конце концов и проголосуют за независимость. И патриотизм там какой-то совсем другой, чем у нас. Мы хвастаемся, что у нас есть ракеты, что у нас есть Пушкин (подумать только, почему же Пушкина у Канады нет?), что мы умнее или духовнее других. Нет, формулировки там принципиально другие: нам здорово повезло, что мы здесь живем, это прекрасная страна (но мы-то сами ничем не лучше других).

Кстати, а вот в чем принципиальная разница между национализмом и патриотизмом? Я так думаю, что патриотизм – любить свое, а национализм – не терпеть чужое. А ведь и чужое любить можно.

2. Национализм всех народов противен и опасен. Но как-то у нас больше любят бороться с национализмом у других. Вот это как раз лишнее! Дело в том, что если ты критикуешь, например, эстонский, украинский и т.д. национализм, то ими это воспринимается как национализм с твоей стороны и, соответственно, никого не убеждает, а только возбуждает. Так что пусть уж лучше немцы борются с немецким национализмом (что они и делают), а евреи – с еврейским. Другой дело, когда дело дошло до драки (война). Там либо кто-то кого-то полностью подавит, либо надо просто развести всех по разные стороны. И только после этого можно снова начинать медленный процесс, чтобы жить всем вместе и жить дружно.

3. И наконец, в преддверии выборов: НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ГОЛОСОВАТЬ ЗА ПАРТИИ, КОТОРЫЕ ХОТЬ НЕМНОГО ВЫПЯЧИВАЮТ СВОЮ НАЦИОНАЛЬНУЮ РОЛЬ. Это лишь пока достаточно безобидно, а потом может начаться страшная ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ.